До начала концерта мы пробрались в гримерку группы Sunsay, чтобы расспросить Андрея Запорожца о новом альбоме, музыке, счастье и дзен-буддизме.

— Новый альбом «Дайвер». Чем ты наполнил его, чтобы слушателю было во что погружаться?

— Ну, этот альбом легче и меланхоличнее предыдущего, он мягче. Несколько песен не вошли в трек-лист, а так альбом получился более-менее целостным. Его можно слушать несколько раз, прежде чем понять.

— Ты хотел донести определенное послание?

— Да, нет. Это то, чем я живу в последнее время. Там есть чувства, эмоциональные песни о каких-то прозрениях. Ну, и просто песни со смыслом, говорящие о конкретных вещах, — в общем, много разного.

— В записи приняло участие множество профессиональных музыкантов. Как ты относишься к модному нынче принципу DIY? Что для тебя важнее: творческая неряшливость или профессиональное звучание?

— Важно лишь то, что человек хотел выразить, чтобы сама идея воплотилась так, как видит ее автор. А каким способом — каждый сам решает, способов множество.

— Что вдохновляет тебя писать такие меланхоличные и эмоционально разряженные песни?

— Я просто взрослее стал чуть-чуть, и мне не хочется сердиться, да я особо не сержусь. Если бы сердился, писал бы сердитые вещи. Может, еще буду сердиться когда-нибудь (смеется).

— Опиши свой творческий процесс, где ты черпаешь идеи?

— Да, как и все люди — женщины, путешествия, какие-то новые знакомства, общение с друзьями. А вдохновение само приходит, это все естественно очень, ни что не вымучивается. Я очень ленивый человек, писать сажусь — только когда оно пришло. Обычно я гуляю, брожу по Харькову, люблю побыть один. Еще очень помогает природа, когда суета уходит, и мысли других людей не вертятся вокруг тебя. Я учусь быть в таком состоянии всегда, иногда получается, иногда нет.

— Ты исповедуешь дзен-буддизм, основным постулатом которого является отказ от привязанностей. Тебе не кажется, что музыка это твоя основная привязанность, от которой следует отказаться?

— Нет, напротив. Я считаю, что музыка — это проявление внутреннего, вечного и самого главного, что в нас есть. И не важно, поем мы или танцуем, пишем стихи или сочиняем музыку, — это все — проявление внутренней свободы и мудрости. К этому стремятся все, просто разными путями. Ведь есть что-то одно, что нас объединяет и наполняет все материальное смыслом.

— Кроме музыки, не собираешься ли ты принять участие в каких-либо арт проектах?

— Заняться живописью может быть нет. Но у меня много друзей-художников в Харькове. Мы часто устраиваем совместные проекты, скорее всего, будем делать это и дальше. Вот недавно у нас прошел небольшой фестиваль в бывшем клубе. Место это — подвал, с ободранными стенами. Как правило, современное искусство прячется именно в таких местах. Там мои друзья выставлялись, а мы устраивали концерты, даже в акустике пробовали играть. Мы часто совмещаем живопись с музыкой — это интересно. Вот Бабкин пытается с театром совмещать. Мы постоянно экспериментируем, и если появляется что-то интересное, то всегда хочется это поддержать.

— В своих песнях ты поешь о счастье, скажи, ты сам счастлив?

— Я стараюсь быть счастливым. В какие-то моменты я счастлив. Но у меня, как и у любого человека, есть много привязанностей, слабостей, которые отвлекают и мешают быть полностью счастливым. Если говорить в целом, то я на своем месте. Я чувствую свой путь, и иду по нему уверенно.